Мехaвоин и монахиня - сцена 85

[General Bison]

Сцена 85. Пусть расцветает сто цветов…

ВИДЕО

Оставшись одна в кабинете, Кларисса долго сидит неподвижно. Затем она нажимает кнопку интеркома:

— КомТех. Подключите полевую радиостанцию в моем кабинете к антенной решётке и установите связь с префектом Лоуэллом по аварийному каналу. Я не хочу, чтобы меня беспокоили. Приостановите все звонки и встречи.

Она поворачивается в кресле и открывает шкаф в библиотеке, доставая комплект полевой связи. Устанавливает его на стол, надевает гарнитуру и ждет. Через пару минут загораются индикаторы, и голографический проектор разворачивает изображение: яркое солнце, зеленые луга и деревья с багряной листвой, ипподром, окружённый белым забором, и молодая шатенка на серой лошади, идущей рысью по кругу. На заднем плане, на скале над морем, видна огромная вилла. В поле зрения появляется всадник. Слуга в белом сюрко с ливреей дома Лоуэлл — кулак, сжимающий три направленные вниз белые стрелы на черном щите — держит поводья лошади графа, пока тот снимает перчатки, чтобы надеть гарнитуру.

Хотя он и не военачальник, поверх бриджей и сапог на нем накинут свободный белый военный плащ без рукавов, который так любит знать Куриты, с наплечниками-крыльями, напоминающими мантию самого Прецентора. Сходство нарушает лишь застежка в виде красного Дракона на груди — знак его верности. В фокусе появляется суровое лицо графа Лоуэлла, планетарного префекта. Седина на висках и мелкие морщинки вокруг серо-зеленых глаз — единственные признаки возраста. Но вопреки моде своего поколения на короткие стрижки и гладкое бритье, он носит волосы до плеч и бородку-«якорь» без усов — последний писк моды среди чиновников Дракониса.

— Прецентор Хедстрём. Этот канал — только для экстренных случаев. Сейчас таковых нет. Это злоупотребление военными частотами. — Граф говорит по-английски с резким, отрывистым акцентом «ирландцев Дракониса», чей певучий говор за столетия был придавлен японским влиянием.

— Оставьте притворство, ваше сиятельство, — говорит Прецентор тем ироничным тоном, от которого титул звучит как издевка. — Мы можем говорить открыто. Это срочно.

— Радиосвязь небезопасна, Прецентор. Мы не можем обсуждать конфиденциальные вопросы в эфире. Перезвоните позже по наземной линии.

— Не беспокойтесь. В КомТех меня заверили, что эти устройства — из запасов СЛЗС, их сигнал не под силу расшифровать даже станциям прослушки «Дыхание Дракона».

— Надеюсь, это действительно важно. Я давал уроки верховой езды дочери. Она в трудном возрасте и нуждается в отце.

— Вам не нужно играть роль любящего отца передо мной, милорд Лоуэлл. Мы оба знаем, что вы поручили её воспитание чужим людям с тех пор, как её мать умерла при родах. Вы играете в папочку только потому, что скоро она станет невестой на выданье.

— Можно подумать, вы — образцовая мать. Вы проводите на станции КомСтара больше времени, чем со своими детьми, — огрызается граф.

— Я не «трофейная жена» из Синдиката, а Прецентор, ваше сиятельство. Советую об этом помнить.

— Поэтому вы и в разводе, не так ли? Ближе к делу, я хочу вернуться к лошадям.

— У нас проблема. Майор Старков знает о нашем соглашении.

Выражение лица Эрла Лоуэлла не меняется.

— Наемник? И что же ему известно?

— Достаточно. Он специально упомянул взятки. Очень намеренно. Возможно, это была шутка — его жена сослалась на «странный русский юмор». И всё же…

— У него есть жена? Старков дал мне взятку, когда они прибыли — чтобы я закрыл глаза на ввозные пошлины для товаров, которые он толкнул на черном рынке. Он хочет еще? Просто заплатите ему. Наемники — существа примитивные.

— Нет, он не просил взятку.

— Тогда что? Может, он хочет что-то провезти контрабандой и нуждается в вашем содействии? Он и этот его мошенник-адвокат наверняка крутят какую-то мелкую аферу.

— Всё не так просто. У меня вынюхивал агент ROM с Терры, некто Штирлиц. Пришел утром с каким-то шпионским бредом о том, что вчера Старков пытался внедриться в КомСтар, соблазнив одного из наших адептов.

— Женат и при этом соблазняет адепта? Наемники и их пороки! Бабники, все до одного. Не о чем беспокоиться.

— Поженились они только вчера. Как я уже говорила, этот Штирлиц заливал мне, какой Старков опасный тип... и не успела я о нем заговорить, как он явился! Приземлился на вертолете прямо на крышу комплекса, требуя аудиенции без записи. Какая наглость! Штирлиц запаниковал, решив, что он взял нашу девчонку в заложницы или раскрыл их секретные операции и пришел договариваться или ставить ультиматум. Но ничего подобного — вышла нелепая путаница: его агенты приняли белые одежды адепта за свадебное платье невесты... Забудьте об этом, Старков меня не волнует. Меня волнует моя безопасность. Я думаю, этот агент на самом деле копал под меня, а наемники были лишь прикрытием. Я выставила его вон, но...

— Интриги КомСтара меня не касаются, Прецентор, — резко перебил Лоуэлл. — Ближе к делу. Зачем вы позвонили?

Кларисса замолчала, барабаня пальцами по столу.

— За следующую партию я хочу долю побольше.

Лицо Эрла Лоуэлла темнеет.

— Мы договорились о процентах.

— Я соглашалась на них до того, как ROM начал дышать мне в затылок. Вы переправляете свою наличность через дипломатическую почту КомСтара, потому что золотые слитки слишком тяжелы и привлекают внимание. Рискую здесь я. Цена выросла.

Долгое молчание.

— Насколько?

— Тридцать процентов.

— Вы с ума сошли, женщина? Вы требуете в три раза больше, чем мы условились!

— Двадцать пять. Или ищите другой способ отмывать доходы с ваших пограничных миров.

Эрл Лоуэлл презрительно смеется.

— Прецентор. Вам нужны деньги. Вы не откажетесь от Дракона, несущего золотые яйца. Знаете что, я вообще больше ничего вам не дам. Не будьте жадной, как шлюха из Альшаина. Со временем аппетиты становятся непомерными.

Кларисса морщится от оскорбления. Затем она отвечает, повышая голос:

— И как долго, по-вашему, эта схема будет работать, прежде чем Министерство Богатства потребует свое, ваше сиятельство? Вы получили налоговое освобождение из-за налета лиранцев на сетевые серверы. Но как скоро казначейству в Лютьене надоест отсутствие прогресса в восстановлении порядка и доходов?

— Мы легко сможем водить их за нос пару лет, как минимум, — пренебрежительно бросает Лоуэлл.

— Легко? Позвольте мне судить об этом. Мне нужна конкретика. Министерство захочет знать, почему ремонт затянулся. Что вы им скажите?

— Я же сказал: это просто. Сначала будем сетовать на то, что не можем найти компьютеры. Потом — что трудно нанять специалистов по сетям, чтобы запустить серверы. Если прижмут — скажем, что в эту дыру профи ехать не хотят, приходится учить новичков, а это требует времени.

Кларисса складывает пальцы домиком, раздумывая, затем наклоняется ближе.

— Вижу, вы подготовились. Но Министерству плевать на ваши технические проблемы. Вы должны начать присылать доходы в следующем году, даже если вам придется посылать налоговых инспекторов в каждый дом. Даже если им придется считать на абаке, они заметят падение сборов.

— Я просто подниму налоги для крестьян, чтобы компенсировать разницу.

— Снова? Народ неспокоен. Повстанцы Расалхага используют Кирхбах как тренировочный лагерь. Вчера было очередное нападение на Самос — третье за месяц.

— Мятеж — это досадно. «Рука Дракона» разберется с ними теперь, когда наемники усилили гарнизон. А что до крестьян — их всегда можно выжать еще немного.

— Поднятие налогов не всегда увеличивает выручку. Наступает момент, когда отдача падает. Люди адаптируются — не вы один уклоняетесь от налогов. Эрл Лоуэлл, вы окружены подхалимами. Я читаю отчеты. Как говорят древние китайцы, вы потеряли «Мандат Неба». Одного плохого урожая или одного налета пиратов будет достаточно, чтобы вы лишились трона.

— Смехотворно! Дом Лоуэлл правит Кирхбахом два столетия! — Граф в сердцах потрясает кулаком.

— Милорд, династии Бурбонов и Кэмеронов тоже считали себя вечными, — с презрением парирует Прецентор.

— Вы серьезно думаете, что меня может свергнуть крестьянский бунт и я лишусь головы? Мы не в Средневековье. В моем распоряжении наемники, чтобы подавить любое восстание... а затем я избавлюсь и от них самих.

— Макиавелли мог бы порассуждать с вами о тех, кто полагается на наемников, — криво усмехается Кларисса. Затем она снова становится серьезной, предостерегающе добавляя: — Милорд, кресло пилота боевого меха — это не трон, и править, сидя в нем, невозможно. Многие совершали эту ошибку. Что, если наемники, «Черные Всадники», уйдут в поход?

— У меня есть личная гвардия и копья мехов моих баронов. Позвольте мне самому знать свои военные силы.

— Вы мехвоин только на словах, вы администратор, а не генерал. Я заметила: вы ни разу не упомянули полк Расалхагских Регуляров и обычные силы «Руки Дракона». Знаю, вы не ладите с генералом Бензингером.

— Мы все зовем его Келли, чтобы не путать с лиранской планетой по ту сторону границы. Верно, этот выскочка возомнил себя Наполеоном только потому, что стал генералом в тридцать. Прошагал по трупам предшественников, когда больше некому было занять пост. Полагаю, его женушка, шведско-азиатская полукровка, переспала с кем-то в Верховном Командовании, чтобы добыть мужу генеральские погоны.

— Милорд, хотя мне известны скандальные слухи о нескромности его супруги, вы ошибаетесь. Генерал Келли получил повышение еще до женитьбы.

— Неважно. Как женщина, вы знаете о сплетнях больше моего. В любом случае, Келли — человек сложный. Фанатик, вбивший себе в голову, что мы должны защищать крестьян, а не шахты и заводы. Разбрасывает наши силы из сентиментальности.

— А разве силы ваших баронов не разбросаны так же для защиты их поместий?

— Это другое. Впрочем, мне надоело обсуждать военную стратегию с гражданской. Признаю, наши силы были растянуты, поэтому я и согласился на его запрос о подкреплении и на наемный батальон. Не бойтесь, мы застрахованы от любой военной неожиданности, кроме полномасштабного вторжения лиранцев.

— Допустим, — тон Прецентора остался недоверчивым. — А вы не боитесь, что лорд Курита заметит падение десятины и заменит вас?

Лоуэлл хмыкает: — Координатору плевать на такое захолустье, как Кирхбах.

— Но ему не плевать на мятеж сепаратистов Расалхага. И это касается не только Кирхбаха, но и всей вашей префектуры.

— Всё преувеличено. Я приказал закрутить гайки. Ситуация под контролем.

— Тем не менее, ваш собственный оплот власти — рассадник сопротивления. Их атаки становятся всё наглее: вчера средь бела дня в Самосе напали на полицейский пост. Лиранцы снабжают их разведданными.

— Мелочи. Мои аналитики видят общую картину в правильной перспективе. В любом случае я фильтрую отчеты, идущие на Лютьен. Вместо того чтобы паниковать, как Миес Курита, я докладываю то, что хочет услышать Координатор.

— Ваша светлость. Служба Внутренней Безопасности докладывает вам то, что вы хотите слышать. На самом деле metsuke бесполезны без компьютерной сети и электронного наблюдения. Затягивая ремонт ради уклонения от налогов, вы подрываете собственную безопасность.

— Я в курсе, миледи. Я увеличил штат полиции для борьбы с мятежом.

— Ваши «Friendly Persuaders» хороши только для избиения протестующих, приставания к девчонкам и сбора взяток. Даже будь они честными и умелыми — а это большое «если», — они лишь городская полиция. В поле против партизан они бессильны. За пределами Самоса и городов от них нет толку. Вы лжете не только лорду Курита, вы лжете самому себе. Симуляции наших аналитиков предсказывают, что в следующем году мятеж перерастет в открытую войну. А если лиранцы подкинут им оружия — еще раньше.

— Компьютерные симуляции, ха! Излишняя вера в компьютеры и создала этот бардак. Metsuke должны заново выучить старые методы: работа ногами и ломание костей ради ответов.

— Слишком поздно. Ваши усилия запоздали. Поэтому я и хочу долю побольше. Вам придется восстановить сеть и наблюдение раньше, чем вы думаете. А с сетью вашему воровству налогов придет конец.

Тишина.

— Я не хочу раскрывать свою стратегию, но полагаюсь на ваше благоразумие. Я слышал ваши доводы, но мы с советниками решили последовать древней китайской максиме: «Пусть расцветают сто цветов».