Мехaвоин и монахиня - сцена 98

[General Bison]

Сцена 98 Горная Свадьба

Местное время: 13:25:46

Макс смотрит на Клариссу — в его взгляде смешались тревога и ожидание.

Кларисса садится, кладет звуковой пистолет на стол рядом с собой и складывает руки на сукне.

— Я вспомнила слова Дзюнко. Но вообще-то есть и третий вариант. Женитьба.

Это слово буквально повисает в воздухе между ними.

Голос Клариссы звучит ровно, по-деловому:
— Ты женишься на Мике. Я обеспечу дом и приданое.

Макс уставляется на нее:
— Вы шантажируете меня, но заворачиваете это в подарочную упаковку с красивым бантиком.

— Я даю тебе путь вперед. Путь, который защитит всех, кто в это втянут.

— Вынуждая меня жениться на ней до того, как я буду готов? До того, как я вообще…

— До того, как ты погубишь её окончательно? Да.

Эти слова бьют наотмашь, как пощечина. Макс умолкает.

— Напоминаю тебе. Если Мика беременна и останется незамужней, в обществе Синдиката она конченый человек. Ее никто не возьмет. Это скандал. Ни один мужчина не захочет растить чужого ублюдка. На допросе ты соловьем заливался, что любишь её. Говорил, будто обещал ей уйти в отставку и вернуться. Макс, в культуре Дракона обещание имеет такую же силу, как брачный обет. Может, ты и не говорил это всерьез, но Мика поверила тебе и приняла всё за чистую монету, решив, что ты вернешься. Так что уходи в отставку и оставайся. Или все-таки предпочитаешь «путь чести»?

Тишина. Снаружи, во внутреннем дворе, кто-то выкрикивает приказ. Хлопает дверь.

Макс смотрит на свои руки:
— Я и так собирался сделать ей предложение, — тихо произносит он.

Кларисса восхищенно смеется:
— Раз уж ты немец, это напоминает мне кое-что из истории Прусского королевства — тех времен, когда оно было крошечным государством, которым помыкали Швеция, Империя и Польша. Их короли были вынуждены подписывать унизительные договоры, менять сторону прямо посреди войны и кланяться иностранным державам просто ради выживания. Один историк описал их политику словами французского философа той эпохи, которого звали Мишель де Монтень… или, если на наш манер, Майкл Маунтин: «Они делали то, к чему их принуждали, притворяясь, будто желали этого с самого начала».

Макс выдавливает нервную улыбку:
— Значит, я — Пруссия, вы — Швеция, а Империя — это Синдикат? Вы ведь нарочно подобрали этот пример?

Кларисса посмеивается:
— Забавное совпадение, не так ли?

Макс продолжает тараторить:
— Вообще-то эта цитата больше похожа на кардинала Ришелье, и она древняя, родом из латыни: Facis de necessitate virtutem. Делать нужду добродетелью.

Кларисса хмурится и вновь становится серьезной:
— Макс, я не собираюсь дискутировать с тобой о политической философии. Ты говорил с Микой о будущем, о возвращении. Ты говорил правду или просто лгал девчонке, чтобы она не плакала при расставании?

Макс вздыхает:
— Да, я говорил правду. Я хотел сделать предложение. После того как оформлю отставку по всем правилам. После того как у меня будет время купить кольцо, спланировать всё, сделать как надо.

— У тебя нет времени делать как надо.

— Я люблю её.

Кларисса долго и пристально оценивает его взглядом.
— Я верю тебе.

Макс, почувствовав облегчение, пытается вернуть себе почву под ногами:
— Но вы выкручиваете мне руки. Заставляете делать это прямо сейчас, а не позже. Я не люблю, когда мной помыкают.

— Да. Я давлю на тебя. Но, как сказал Маунтин, притворись, будто именно этого ты и хотел. Притворись ради Мики.

Макс поднимает голову и встречается с ней взглядом:
— Ладно. Я сделаю это.

Кларисса медленно выдыхает. Напряжение немного отпускает ее плечи.
— Вот и славно.

Макс по привычке хлопает себя по карманам скованными руками — жест выходит совершенно беспомощным:
— Но у меня нет кольца. Я собирался купить что-то особенное на Терре. Бриллиантовое кольцо у ювелиров в Антверпене.

— Макс, ты пересмотрел исторических голодрам. Со времен падения Звездной Лиги никто, кроме дворян, не делает предложение с бриллиантами. Да и сомневаюсь я, что у тебя найдутся деньги на настоящий бриллиант. Возьми лучше это.

Кларисса снимает со своей левой руки крупное кольцо с изумрудом. Золотой ободок с тихим стуком ложится на деревянную поверхность стола прямо посреди выгравированной Звезды Камерона.

— Изумруд из Кирхбаха. Редкий экземпляр. Лучший камень в моей коллекции.

Макс берет его — наручники вынуждают его держать ладони вместе — и поворачивает на свету. Камень светится глубоким зеленым цветом с легким желтоватым оттенком. Он безупречен, без единого вкрапления.

— Прецептор, но оно ведь ваше. Оно должно быть безумно дорогим. Я не могу это принять.

— Считай это авансом в счет приданого. У нас нет времени на ювелирные лавки. Сделай всё как надо, Макс.

He оставляет кольцо на столе и кладет руки рядом.

— Спасибо. Но чтобы остаться здесь, на Кирхбахе, мне придется уйти из ROM. Чем я буду зарабатывать на жизнь? Мужчина должен кормить семью, — он колеблется, а затем задумчиво добавляет: — Пожалуй, мне лучше вообще не увольняться из КомСтара. Вместо этого я попрошу о переводе сюда, на какую-нибудь административную должность.

Кларисса откидывается на спинку кресла:
— Это можно устроить. Я подумаю, какой пост тебе подойдет.

Она поднимается. После секундного колебания берет со стола звуковой пистолет и подходит к окну. Оставляет станнер возле чайника и, скрестив руки на груди, смотрит на Самос. Полуденное солнце пробивается лучами сквозь прорехи в разорванных тучах, создавая резкие контрасты. Лужи во дворе отражают небо, словно зеркала. Кларисса рассеянно крутит на запястье золотой браслет с изумрудами, затем поворачивается. Макс опускает глаза. Она снова берет звуковой пистолет, садится напротив Макса и кладет оружие на стол поближе к своим рукам.

— Occasionem Cognosce. Лови момент. Это девиз дома Лоуэлл, правителей этой планеты. Твоя оплошность, как выяснилось, открывает отличные возможности. Да. Думаю, у меня есть для тебя подходящая должность. Возможность и для тебя, и для меня. Как ты понимаешь, сейчас я нахожусь в процессе… реорганизации станции.

Макс хитро улыбается:
— Ах, вы имеете в виду чистку.

— Да. Чистку от криминальных элементов. Станция погрязла в коррупции и измене, как выразился бы полковник Каллахан. Я раскрыла преступную сеть по контрабанде оружия. И это еще не всё. Далеко не всё. Я еще даже не начинала выкорчевывать это дершмудт с корнем.

— Всё настолько плохо? — обеспоенно спрашивает Макс.

— Хуже, — отрезает Кларисса. — Мне пришлось заменить капитана КомГвардии на Бергмана, с которым ты уже знаком. И я арестовала начальника станции ROM. Мне нужна замена. Я запрошу твой перевод из штаб-квартиры на Терре. Я повышаю тебя до начальника ROM станции Кирхбах. Постоянное назначение.

— Кларисса, я рад, что мы решаем этот вопрос как разумные люди, и я благодарен за повышение. Но для начала — не могли бы вы снять с меня наручники? — умоляет Макс с улыбкой.

— Не так быстро. Не раньше, чем ты осознаешь все последствия этого назначения, — холодно осаживает его Кларисса.

Улыбка Макса гаснет, он хмурится:
— Погодите… вы проявляете какую-то пугающую щедрость. Кольцо, работа, вы что-то говорили про дом и приданое. Мика ведь не ваша дочь.

— Она значит для меня больше, чем дочь, — ровно отвечает Кларисса.

— Сперва вы желали моей смерти, а теперь — такой аттракцион щедрости… Зачем вам делать меня начальником ROM, если, по вашим же словам, я бездарь, который провалил задание на периферии и явился сюда искать козла отпущения? С чего бы Терре одобрять это назначение?

— Ты не так глуп, каким иногда кажешься, — сухо замечает Кларисса.

Макс закатывает глаза и шумно выдыхает сквозь зубы.

— Всё просто, Макс. Я раскопала всю эту коррупцию не в одиночку. Мне помогли. Поскольку после твоего провала со шпионами на Периферии карьерные перспективы у тебя весьма туманные, я предлагаю тебе шанс приписать заслуги других людей себе. Я составлю блестящий рапорт и потребую твоего перевода на мою станцию. Ты напишешь, что по личным причинам хочешь остаться здесь. Руководство на Терре только порадуется, что ты хотя бы в чем-то оказался хорош. Ты получаешь работу, Мика — мужа и отца для ребенка. Ее мать — зятя и внуков. Все счастливы. Элементарно.

— В моем ремесле ничего элементарного не бывает. Какова ваша выгода?

— Избавиться от устроенного тобой бардака и сделать Мику счастливой. Она хорошая девочка и заслужила это.

— Допустим. Но вы не договариваете. С тех пор как я прибыл сюда, что-то произошло. Вы были на взводе, отказывались сотрудничать, потом заявляется этот наемник со сказкой о спасательной операции, потом вы срываетесь на чистку, теперь арестовываете меня и грозитесь прикончить… О-о, теперь я вижу.

— Пусть святая Цецилия хранит твое зрение. И что же ты видишь?

— Когда этот Старков вошел сюда так, словно он здесь хозяин, я подумал, что это провокация против меня и нашей операции. Но это был выпад против вас, Прецептор! Весь тот фарс был лишь дымовой завесой. Настоящее значение имело то, что он сказал в самом конце. Насчет взяток. Зачем вообще кому-то об этом заикаться? Потому что он проверял вашу реакцию. Он знает, что вы коррумпированы и берете взятки!

— Это серьезное обвинение, Штирлиц, — холодно роняет Кларисса. Ее рука придвигается ближе к пистолету.

— Да это же очевидно! Каким же я был идиотом, вы правы!

— Ну надо же, хоть в чем-то мы наконец согласны! — восклицает Кларисса в притворном восторге.

— Я со своей паранойей искал тут интриги спецслужб и ошибся. Этот Старков — обычный наемник. Их волнуют только деньги. Они идут туда, где пахнет наживой. Он знает, что вы нечисты на руку, и хочет долю от ваших дел. Классический шпионский прием: попросить о мелкой услуге, а когда контакт установлен — включить шантаж и требовать всё, что нужно.

— Твои рассуждения просто очаровательны, агент Штирлиц. Продолжай, — с издевательской улыбкой говорит Кларисса.

— Это вообще не имеет отношения ко мне, всё дело в вас! Когда звонили агенты ROM, они лепетали, что вы сошли с ума и устроили чистку без всяких причин.

— Преступники скажут что угодно, лишь бы спасти свои шкуры, Штирлиц. Эти крысы визжали, потому что я осушаю их канализацию. И ты поступил правильно, что не стал их слушать.

— Тут согласен. Я понимал, что дело нечисто, и не хотел ввязываться.

Глаза Клариссы сужаются, голос падает до шепота:
— И именно это делает тебя пассивным соучастником, Макс. По уставу КомСтара знать о мятеже или крамоле и держать рот на замке — это преступление. Сидя на руках и не доложив о бунтовщиках своему руководству, ты фактически выбрал их сторону. Ты соучастник измены. Я могла бы приказать расстрелять тебя только за это.

Макс замирает от ужаса, но затем прищуривается и, переборов страх, тычет в ее сторону обвиняющим пальцем, несмотря на наручники:
— Но вы ведь тоже коррумпированы. Вы не чистку проводите. Вы просто сводите счеты.

— Не совсем так. И с чего ты взял, что я беру взятки?

— По тому, как вы оцепенели, когда Старков упомянул их. Невинный человек пришел бы в ярость. И вот это, — он кивает на кольцо на столе. — Вы носите кучу дорогих украшений. Всё это золото, изумруды. Вы сами сказали, что ваш муж в долгах, что вам пришлось взяться за эту работу, чтобы прокормить семью. Вы не богаты. Вы не можете позволить себе такие драгоценности.

— Пожалуй, о моих взятках знает даже уборщик, — иронично замечает Кларисса. Затем она трижды притворно хлопает в ладоши и восклицает с наигранным восхищением: — Блестящая дедукция, агент Штирлиц!

В следующий миг ее тон становится убийственно серьезным, а лицо превращается в каменную маску:
— Но это тебе не детективный голофильм, которые смотрит моя послушница. Напоминаю: ты не детектив, а арестованный преступник. Ты в наручниках, а оружие у меня.

Кларисса берет станнер и для убедительности направляет его на Макса.

Макс бледнеет и сглатывает:
— Кларисса, я думал, вы разумный человек!

— Разумеется. И я полагаю, ты понимаешь, что я не позволила бы тебе разговаривать со мной в таком тоне, если бы не считала, что ты тоже разумный человек.

Страх Макса сменяется облегчением, и он заговаривает уже осторожнее:
— Значит… у нас есть понимание? О чем конкретно?

Кларисса улыбается и опускает звуковой пистолет на стол.

— Макс, я твой друг. Я не шантажом заставляю тебя жениться на Мике. Я продвигаю тебя по службе. Я желаю тебе только добра.

— Зачем? В обмен на что?

— Потому что я не создана для криминала. Здесь воруют абсолютно все, и я пришла к шапочному разбору последней. Я жалкий аматор по сравнению с теми профессиональными жуликами, которых я сейчас зачищаю.

— Ну, тогда вы прирожденный криминальный гений. Я профессиональный шпион, и тем не менее я полностью в вашей власти.

— Льстец. Я просто окружаю себя способными подчиненными. Капитан Бергман, Мика… и ты.

— И всё же — почему я?

— Потому что когда я доложу обо всем этом моему руководству, прецептору Армановой на Расалхаг, у кое-кого могут возникнуть вопросы. Как это скромный адепт, которая когда-то покинула КомСтар ради замужества, а годы спустя приползла на коленях умолять о должности и выкупила пост в такой глуши Синдиката, куда никто ехать не хотел, вдруг оказалась столь сильна в раскрытии коррупции? Это выглядело бы подозрительно. Началось бы расследование. Я не могу этого допустить.

Кларисса продолжает, активно жестикулируя, словно рассказывает сказку детям:
— Мне нужен герой! Бесстрашный агент ROM из внешних миров, прибывший с Терры с безупречным послужным списком! Прибывший по совершенно другому делу. Но искупивший свою неудачу блестящим расследованием, спасший несчастного честного Прецептора, которая понятия не имела о коррупции, расцветшей при её предшественнике, и которую едва не прикончили собственные преступные подчиненные, стоило ей только начать что-то замечать. И этот герой бескорыстно отказывается от любых наград, лишь умоляя перевести его на Кирхбах, чтобы остаться с местной девушкой, в которую он без памяти влюбился!

— Кларисса, вам бы сценарии для голофильмов писать. В это никто не поверит.

— Как раз наоборот, Макс. Ты не знаешь, как устроены дела. Коррупционные скандалы — штука неудобная, их предпочитают тихо хоронить, не копая глубже верхушки организаторов. Прецептор Расалхага и Первый Круг ожидают, что местный Прецептор присвоит все лавры себе, чтобы выбить перевод на более теплое место. Но если я притворюсь посредственностью, слишком глупой, чтобы брать взятки, и слишком наивной и благодарной, чтобы зажимать заслуги молодого агента ROM — который на чистом идеализме провел тотальную чистку и теперь требует оставить этого героического агента Штирлица при ней ради её же безопасности — они с радостью пойдут навстречу. Проблема коррупции вырезана. Моему начальству не придется ломать голову, куда меня пристроить в награду, раз уж я довольна Кирхбахом, а фанатик из ROM задвинут на далекую планету у самой Периферии, где он больше не доставит хлопот.

— То есть вы хотите, чтобы я стал вашей ширмой? Вашим сообщником, пока вы набиваете карманы? — Макс сужает глаза.

— Твоя служба будет вознаграждена сполна. Ты получаешь жену, приданое, дом, стабильную работу и карьерные перспективы. От тебя требуется лишь смотреть в другую сторону.

— Значит, вы хотите сделать меня своей подневольной сучкой на всю оставшуюся жизнь.

— Не драматизируй. Я собираюсь оставить пост Прецептора через пару лет. Я не жадная. Когда я уйду на покой, я подтолкну твое продвижение, так что если Кирхбах вам наскучит, вы с Микой сможете уехать куда-нибудь в Расалхаг, где расовый вопрос не стоит так остро.

— Всего пара лет? Серьезно?

— Не думаю, что эта лавочка проработает дольше. Всю легкую добычу уже прибрали. Может, побуду на посту года четыре или пять — смотря насколько прибыльным окажется изумрудный рудник. Ну так что, Макс, каково твое решение?

Макс размышляет несколько секунд, после чего произносит:
— Когда я летел на Кирхбах, я как-то не планировал жениться.

— Как сказал Маунтин — притворись, будто именно этого ты и хотел. Я знала, что ты разумный человек. С тебя снимут наручники. Невеста ждет.