Наёмник Мехавоин и монахиня КомСтара : поток комментариев

[General Bison]

Я использовал фотореализм, потому что лица персонажей списаны с реальных людей. Но теперь я с тобой согласен: добиваться правильных деталей формы — это просто сплошная головная боль. Это моя первая попытка сгенерировать изображения, и процесс постоянных переработок очень утомляет. В итоге я разобрался, но нормальный результат получается только через ChatGPT. Думаю перейти на стиль масляной живописи — так, надеюсь, получится пустить в ход старые цветные иллюстрации 1980-х и придать им реалистичный вид.

[Маленький Скорпион]

лица персонажей списаны с реальных людей

Не узнал, кстати. Но должны быть в таком случае с кого-то известного, если их знает ИИ.

Думаю перейти на стиль масляной живописи

Тоже резонно. "Фотореализм" как его понимают нейросети бывает, конечно, реалистичным, но не всегда, а стилизация под живопись мне нравится больше. В том числе отсутствием закоса под фотографию -- для иллюстраций к художественно писанине и RPG я его считаю избыточным.

[General Bison]

Спасибо за ответ! Да, согласен с тобой, масляная живопись выглядит лучше.

Когда я говорил, что использовал «реальных людей», я не имел в виду кого-то из знаменитостей. Старков частично основан на портрете своего советского предка, полковника Старинова, и некоторых снимках из интернета. А образ Алины срисован с двух случайных девушек — одна из них действительно реальная девушка, но раскрыть, кто именно, было бы спойлером и секретом сюжета (хотя проницательный и внимательный читатель, скорее всего, уже догадался), а вторая — просто симпатичная девушка из сети, точно не известная модель.

Я обязательно вернусь к тексту как-нибудь позже, хотя преодолевать лень со всеми этими отвлекающими факторами бывает непросто.

[General Bison]

После отпуска я был приятно удивлен, обнаружив еще одного американского читателя, который захотел сделать портреты персонажей. Так что я попользовался нейросетями и в итоге получил отличные изображения главных героев — именно такими, какими я их себе и представлял.

Dramatis personae



Майор Виктор Старков, командир батальона наемников «Черные Всадники», портрет около 3024 года




Адепт КомСтара Алина, станция Гиперпульсной Связи Кирхбах, округ Расалхаг, Синдикат Дракона, сентябрь 3024 года


Если кто-нибудь это читает, напишите, пожалуйста, что думаете о портретах персонажей.

[Сертам]

Если кто-нибудь это читает, напишите, пожалуйста, что думаете о портретах персонажей.

Гы-гы-гы, Сиськи! Сисяндры! СИСЬКИ! Гы-гы-гы!!! Извините, не удержался.

Если серьёзнее, то два арта лично мной воспринимаются поразительно контрастно. Виктора хоть сейчас можно на обложку очередного филд мануала, отчёта эпохи, сценариопак, и тд., и тп. Весьма неплохой портрет, пусть на мой взгляд, герой своей подчеркнуто брутальной внешностью выглядит слегка клишировано. Но, в принципе, мне нравится.
Алина - нейрослоп, причём не очень качественный, она совершенно точно не воспринимается ни как живой человек, ни как портрет, ни даже эротическая фантазия. Просто... ну, есть и есть, даже не подрочили, просто забыли.

[General Bison]

Гы-гы-гы, Сиськи! Сисяндры! СИСЬКИ! Гы-гы-гы!!! Извините, не удержался.

Это подняло мне настроение на весь день. Я-то думал, этот форум мертв, как мумия Тутанхамона, так что очень рад, что кто-то заметил.

Да, портрет Алины — это первая попытка сделать псевдо-масляную живопись. Результат так себе, но кому-то на DeviantArt понравилось, так что всё не так уж плохо. И да, большая грудь — это часть сюжета. Слишком хороша, чтобы быть правдой.

Мне удалось сделать другие портреты более точными, и они вышли неплохо. Поскольку на этом форуме есть арт-раздел, я выложил их в отдельной теме, а не здесь. Заходи посмотреть! Я там также описал творческий процесс и работу над композицией.

viewtopic.php?f=12&t=8348

Я действительно срисовывал Алину с реальной девушки, но ИИ не дает мне использовать реальную модель, так что имеем то, что имеем. Итоговым результатом я весьма недоволен/доволен [прим.: я очень доволен], потому что она не выглядит как шаблонная ИИ-девочка.

Что касается портрета Виктора. Да, он выглядит как головорез, и да — это потому, что он был обезображен, переломал себе все кости лица и перенес восстановительную операцию, о чем он с горечью замечает в 4-й сцене: «—Раньше я выглядел как кавалер с картины Ван Дейка. —А теперь выгляжу как советский военный мемориал».

Этот портрет на самом деле результат того, что я взял его первоначальное лицо до ранения и смоделировал повреждения с пластикой. Только хирург заметит, но там есть характерные следы металлических пластин, шрамы, сломанный нос, легкая асимметрия и натянутая кожа; ямочка на подбородке — это не ямочка, а просто заштопанный шрам, подгнанный под нее.

Это отличный портрет, и грубое лицо создает классный контраст: Старков подражает аристократам, говорит как профессор, но выглядит как уличный бандит, а мыслит как пехотный сержант, каким он когда-то и был.

Забыл добавить: черты лица — а именно структура костей и глаза — смоделированы по портрету его легендарного советского предка, полковника Старинова.

[General Bison]

Что ж, я сворачиваю лавочку. Я вижу, что здесь это никто не читает, а единственный человек, который прочитал хоть немного — Fulcrum — похоже, просто не понял роман. И когда я фактически сказал ему: «Ты сам виноват, потому что читаешь невнимательно», он оставил комментарий в феврале, а я был настолько измотан реальными проблемами, а сама эта работа ощущалась таким актом мазохизма и тщетности, что я решил: объяснение романа отнимет столько времени и сил, что лучше потратить их на доведение текста до финала.

Перечитывая ранние сцены, я не нашел ошибок или упущений — напротив, вещи, которые казались странными, идеально встают на свои места. Я и забыл, что по умолчанию пишу так, будто все персонажи действуют в условиях неполной информации, и использую ненадежных рассказчиков. Но современные читатели настолько привыкли к всеведущему автору и тому, что их водят за ручку, что необходимость действительно вчитываться становится для них проблемой.



Как сказал мне парень из Канады, который делает для меня иллюстрации: ты прав, это проблема нынешнего поколения, у которого возникают трудности даже с чтением раскрасок. И, как верно заметил Red Dragon, те люди, которые достаточно взрослые, чтобы всё это понять, уже слишком стары и устали, чтобы читать сложную художественную литературу.

Так что, если Fulcrum всё еще где-то здесь и прочтет это:

Это не традиционное ухаживание, здесь нет романтической патоки и всех этих цирковых номеров и унизительных ритуалов современного дейтинга. Военные романы не ходят вокруг да около.

Виктор пытается ухаживать традиционно. Потерпев неудачу, он понимает, что ему и не нужно так стараться: Алина от него в восторге и находится в отчаянном положении. Это полностью меняет динамику власти в их отношениях. Вместо того чтобы впечатлять её, теперь сам Виктор заставляет Алину плясать под свою дудку, чтобы проверить, есть ли у этой девушки всё необходимое, чтобы стать женой наемника.

Поскольку Алина ничего о себе не рассказывает, Виктор не давит на нее, а пытается получить ответы через проверки. Выходя из ванной, он замечает, что Алина спокойно ждала его на диване. Не ерзала, не проявляла нетерпения. Хороший знак.

Он устраивает ей безумную поездку на вертолете, чтобы проверить, не является ли она беспомощной девицей в беде и способна ли справляться с рисками. Она проходит тест.

И затем происходит то, что озадачило Fulcrum'а и что было абсолютно очевидно (по крайней мере, для меня): он показывает ей дом, свои трофеи и сувениры, а Алину это вообще не впечатляет, потому что ей плевать. Замчание/минус Алине.

Затем между ними происходит ссора. Виктор наконец срывается на нее после того, как так долго выгорать изнутри, и оставляет её одну принимать ванну.

ЗА КАДРОМ

В сцене 13, пока Алину наряжают и приводят в порядок, оператор ROM, который снимает всё это для нас, читателей (имея доступ к секретным файлам ROM), настолько засмотрелся на сиськи Алины, что забыл проверить другие камеры. Поэтому, когда Алина признается служанкам, что у нее сделанная грудь и она уже была замужем, Виктор на самом деле стоит по другую сторону двери и всё слышит. Виктор запишет это в дневник, когда Алина наконец признается ему на следующее утро, где-то в сцене 50 или около того. Он всё уже знал.

И почему Виктор подслушивал? Потому что плюсом его обостренного слуха после кибернетических имплантов (поставленных для лечения глухоты) является то, что он слышит лучше обычных людей. На это указывают и сами служанки, и на протяжении всего ужина он слышит приближение слуг с едой раньше остальных. А когда ты понимаешь, что можешь слышать сквозь двери, вполне естественно сначала послушать, прежде чем открывать — это привычка разведчика: оценить обстановку перед движением.

Итак, после ссоры Виктор идет к себе, узнает, что Алина решила остаться и принимает ванну, и испытывает облегчение от того, что бедная девушка не сбежала после его вспышки. Он переодевается, берет драгоценности Звездной Лиги, чтобы одолжить их Алине (чтобы она украсила себя к ужину), и через разумное время направляется к ней.

Он удивлен, что она еще не готова, потому что она слишком долго «заигралась» с девочками в ванной, но он этого не знает. Он ждет, видит, как выходят служанки, затем подходит и слушает за дверью, понимая, что служанки всё еще одевают Алину. Он не хочет вторгаться, пока она голая, поэтому терпеливо ждет, пока она будет прикрыта, и тут слышит, как Алина сбрасывает бомбу: «Моя грудь сделана», а затем: «Я была замужем».

Виктор колеблется, ведь она рассказывала ему совсем другое — что бежала от брака по расчету, — и задается вопросом, что это за странная женщина, которую он пригласил к себе домой и которая что-то скрывает. Затем он решает, что она красива, она здесь, он ей нравится, и она решила остаться. Он меняет решение, зовет фрау Майер и говорит ей незаметно допросить Алину и вручить ей драгоценности, придумав историю о том, что это военные трофеи дедушки — правдоподобное объяснение, откуда у экономки такие драгоценности. Алина не наивна и справедливо подозревает, что они от Виктора, но жалостливая история фрау Майер звучит убедительно, поэтому она принимает их — пока позже вечером оговорка Висконти не заставляет её понять, что это подарок Виктора и он намерен сделать предложение.

На это указывает текст в 12-5 «Вопросы без ответов»:

«Раздается стук. В дверях появляется фрау Майер: —Фройляйн, вы готовы? Командант ждет».

(Звучит как обычный вопрос, потому что Алина так долго собиралась после «задержки» в ванной, но это буквально: Виктор стоит снаружи и ждет, поэтому он стучит ровно по сигналу сразу после того, как услышал, что Алина наконец одета в начале 12-7):

12-7 «Невеста для царя Старкова»:

«В дверь раздается стук, тихий, но твердый, разрезающий уютную интимность гардеробной. Фрау Майер, поняв сигнал, дает Алине финальный кивок одобрения».

Так что вернемся к вопросу и к тому, что происходило в голове Виктора, и что Fulcrum'у было так трудно понять:

Виктор знает, что у Алины какие-то неприятности в прошлом и ей пришлось бежать из своей страны. И хотя он не может представить, какое прошлое может быть у двадцатилетней девушки, он на основе собственного опыта решает, что это должно быть связано с политикой. Поэтому Эрика Майер сначала задает очевидные вопросы, чтобы защитить своего хозяина: вы беременны и это спешная свадьба? вы охотница за деньгами? проститутка? Затем она упоминает политический вопрос, и Алина цепляется за него. Эрика не давит и остается удовлетворена, как и Виктор, listening за дверью. Он понимает, что политический диссидент будет очень скрытным. Ему и в голову не приходит самое простое объяснение — что Алина своего рода преступница.

Поэтому, когда он наконец входит в комнату, он уже решил, что получит ответы с помощью проверок. Он уже запланировал торжественный ужин со своими офицерами, чтобы Алина познакомилась с его миром и его людьми, и, как он объясняет Алине, ему пришлось собрать старых товарищей, как бы сомнительно они ни выглядели. В этом и заключается проверка.

И именно поэтому Виктор воздерживается от поцелуя Алины после того, как видит её такой ослепительной:

Алина опускает глаза и смущенно сцепляет пальцы. Он задерживает взгляд на её изгибах под натянутым шелком. Затем снова заговорит:
—Теперь мне приходит на ум правило: в разведке, то есть в шпионаже, так же важно то, чего ты не видишь, как и то, что ты видишь.
Алина поднимает глаза и лукаво ухмыляется: —А вам разве не хотелось бы узнать…?
Их взгляды встречаются на мгновение, заряженное электричеством. Затянутая в корсет грудь Алины вздымается, губы слегка полуоткрыты.
Затем Виктор отступает на шаг и выпрямляется, принимая офицерскую осанку, с стеком у бока.

Вот ключевая фраза: «в разведке, то есть в шпионаже, так же важно то, чего ты не видишь, как и то, что ты видишь». Это старковизм, военный афоризм. Кажется, будто Виктор просто делает сексуальный намек: «Мне нравится, как ты одета, я хочу увидеть голое тело под платьем».

Алина воспринимает это именно так, но Виктор имеет в виду: «Я знаю, что ты что-то скрываешь, и я это выясню».

И именно поэтому он бросает её волкам, так сказать, и оставляет наедине со своими наемниками — которые вовсе не являются вежливой компанией и, естественно, будут с вожделением разглядывать красивую девушку с пышным бюстом, глубоким декольте, макияжем и фетишными украшениями проститутки. Но Алина никогда не была в опасности, потому что Виктор был прямо за дверью и слушал. А Висконти, самый умный из всей братии, понимает, что это была очередная проверка Виктора — и это раскрывающий деталь комментарий, потому что это привычка Виктора: как пехотный сержант, каким он был, он проверяет своих новобранцев.

Так что это был режиссерский комментарий «за кадром», чтобы показать: в моем безумии есть метод. К тому же противоречия Алины со временем становятся абсолютно очевидными — она рассказывает столько разных и противоречивых вещей, что единственным логичным выводом становится то, что она врет.

Задолго до её признания Виктору на следующее утро в том, что она беглянка, намеки на её криминальное прошлое разбросаны как хлебные крошки: для дамы из высшего общества она демонстрирует поразительное знание преступного подполья. Она сравнивает кольца в носу служанок с бандитскими цветами. Она пугается, когда Алексей говорит, что «проверит её биографию». Она делает очень мрачную шутку Атанасу про «укрывательство трупов», шутит Ишани про «вы ничего не докажете» и так далее. Она делает кучу намеков во время ужина, спрашивает Артура, нанял ли он хорошего адвоката, чтобы выкрутиться из обвинения в торговле оружием, и демонстрирует подозрительное понимание экономики черного рынка, когда Атанас читает лекцию о рэкете с крадеными системами фильтрации воды. Даже Виктор в какой-то момент отчитывает её, говоря: «Ты говоришь как преступница», сам не понимая, насколько он прав.

Так что если вы чего-то не понимаете, это не значит, что в моем тексте нет смысла. Разумеется, я трачу время и силы впустую, пишу всё это. Я просто хотел закрыть этот вопрос, потому что сомневался, не допустил ли я ошибок и был ли достаточно ясен. Нет, всё имеет смысл оглядываясь назад, даже если в тот момент я не прописывал это прямо в тексте.

Это огромное разочарование — что публикация этой работы здесь не принесла ничего, кроме горечи и досады, после всех усилий, которые я приложил, чтобы принести её сюда, в это сообщество, думая, что вы её оцените. Но такова жизнь.

Честно говоря, проблема еще и в том, что читатели, способные это оценить, либо уже умерли, либо не прикоснутся к работе по второсортной вселенной (которая могла бы быть первоклассной).

Думаю, со временем я всё же доведу историю до конца — просто чтобы сказать себе, что хоть раз в жизни я что-то закончил, а не бросил на полпути, как это обычно бывает. Но писать на форуме SpaceBattles точно не стоит, так как стало болезненно очевидно, что меня игнорируют намеренно. Дело не в том, что история плоха — у меня была горстка читателей, которые проглатывали её целиком. Дело в том, что я кормил черной икрой любителей гамбургеров.

Так что пока я просто делаю иллюстрации (не то чтобы вы их тоже ценили) и выкладываю их на DeviantArt — там я хотя бы получаю лайки. Не думаю, что кто-то станет читать там саму историю, но пару лайков картинки собирают.

Надо было продолжать писать порно — на это хотя бы есть рынок.

Делайте с этим подфорумом и историей что хотите: закрывайте, удаляйте — для меня нет никакой разницы, читали вы её или нет. Ведь даже если и читали, история оказалась недостаточно хороша, чтобы побудить вас сказать хоть что-то приятное.

Прощайте.

[Fulcrum]

Так что, если Fulcrum всё еще где-то здесь и прочтет это

Не знаю, по какой причине это произошло, но должен признать, что описанная здесь логика от меня действительно ускользнула и это создает куда большую сюжетную интригу, чем кажется на первый взгляд. Так что спасибо за пояснение.
С одной стороны, хотелось бы такой разбор видеть и далее, с другой - я понимаю, что это по сути означает не меньший труд, чем написать еще один такой же роман, так что вряд ли будет корректно просить об этом всерьез.

[General Bison]

Фулкрум: Не знаю, почему так вышло, но должен признаться, что описанная здесь логика действительно ускользнула от меня, и это создает куда большую сюжетную интригу, чем кажется на первый взгляд. Так что спасибо за разъяснение.

Спасибо за ответ, я, честно говоря, уже и не ждал. Я поставил этой истории тег «нуар» на форуме SB в качестве честного предупреждения для читателя, но я и не подозревал, что этот конкретный детективный жанр был ностальгической диковинкой еще в 1990-х и уже забыт самими американцами, так что не переживай из-за того, что не заметил сразу.

У моей истории есть особенный механизм — «ретроспективный щелчок».

При первом прочтении это:
«Какая-то странная деталь».

Позже:
«Оу, а ведь эта деталь имела значение».

Ещё позже:
«О-О-ОУ».

И время от времени:
«ТВОЮ Ж МАТЬ».

Моя история — это сплав «военного нуара». Она сочетает в себе нуарный детектив (где каждый лжет или выдает свою версию правды, а сыщик должен выяснить, как всё было на самом деле) и войну (где операции строятся на ограниченных разведданных, а командиры планируют и принимают решения исходя из той неполной картины, которая у них есть на момент боя и по поводу противника).

Так что прошу прощения, если из текста было не совсем понятно: лгут абсолютно все.

Намного позже Виктор Старков признается, что в юности зачитывался детективами, и в шутку озвучивает Алине свою точку зрения в 8-4:

—Большинство старых историй заканчиваются одинаково, — говорит Виктор с подвохом. —Кто-то падает. Кто-то врет. Кто-то умирает.

Старков — не детектив и не шпион, у него нет специального военно-разведывательного образования. Но исходя из своего опыта в пехоте, а затем в качестве командира и диверсанта, он научился не доверять собственному командованию, проводить собственную разведку и стал в некотором роде самоучкой в анализе разведданных и допросах.

Я рассчитывал, что даже если читатель не фанат детективов, он заметит странности. Алина почти ничего не рассказывает о себе — так что же она скрывает? То, что она говорит — противоречиво: кое-что является враньем, а кое-что — правдой, которую она случайно упускает. Но поскольку Виктор от нее без ума, он этого не замечает, а вот читатель — должен.

Точно так же и Виктор выступает ненадежным рассказчиком, но совсем в противоположную сторону. Он страдает «проклятием Кассандры»: его истории правдивы, но звучат неправдоподобно для человека, который внешне кажется еще молодым. Поэтому все вокруг — не только Алина, но и его солдаты — считают его эдаким бароном Мюнхгаузеном: байки интересные, но полная чушь. Внимательный читатель, знающий вселенную BattleTech, вспомнит Гражданскую войну Мариков или заметит, что для короткой карьеры в пехоте у него слишком много наград, и что он сражался в последней битве за Хеспер за пять лет до этого.

В своих военных рассказах он точен, но сжимает события и не называет дат. И всё же из монолога перед зеркалом в Сцене 4-1 читатель узнает, что он старше тридцати лет, на которые выглядит: он был женат, и у него две дочери-подростка. У него тоже хватает «тайн в душе», как он сам говорит Алине.

С одной стороны, мне хотелось бы видеть больше подобного разбора; с другой — я понимаю, что по сути это потребовало бы не меньших усилий, чем написание еще одного такого же романа, так что вряд ли было бы уместно просить об этом всерьез.

Вообще-то, цель этих комментариев и заключалась в том, чтобы читатели задавали вопросы и у нас завязался диалог. Но ты прав: в тот момент, когда ты задал вопрос, ты застал меня в ужасный период. Написать хоть что-то было геркулесовым трудом, а мне хотелось довести историю хотя бы до промежуточного финала, вместо того чтобы бросать сюжет висеть в воздухе. Поэтому я физически не мог ответить тебе раньше, прошел не один месяц.

Это был очень тяжелый год, меня швыряло из одной проблемы в другую. Потом стало получше — ну или, по крайней мере, не хуже. Это лето вышло самым тяжелым в моей жизни из-за бесконечных волн жары, так что я направил свои творческие силы на иллюстрации. Если заглянешь в тред в арт-разделе, думаю, тебе понравится разбор, который я написал к самим картинкам и к их связи с сюжетом.

Сейчас я чувствую себя лучше, делать мне по-прежнему нечего, так что я с удовольствием отвечу на твои вопросы и разложу всё по полочкам. Я всё еще должен тебе подробный трактат о прыжковых кораблях (джампшипах), межзвездной торговле и войне — главы романа 19 и 20 дают об этом доступное представление. Я не высосал это из пальца, а честно продумал то, на что в ранних сурсбуках BattleTech были лишь намеки и что так и не получило развития.

Отвечая на твой вопрос: да, военных джампшипов и независимых торговых флотов, принадлежащих крупным корпорациям, насчитывается около двух тысяч единиц. Из-за логистических ограничений это делает масштабные межзвездные военные операции крайне ограниченными. Они существуют отдельно от гражданских автоматизированных кораблей, ходящих по фиксированным маршрутам и поддерживающих экономику — этих скорее можно сравнить с железными дорогами, и их приходится по десятку на каждый настоящий океанский джампшип.

Мой вклад в лор заключается в следующем: авторы оригинала правильно угадали цифры для военных действий, но совершенно проигнорировали гражданскую экономику и логистику. Другие люди уже проводили грубые расчеты и призывали к тому, что джампшипов должно быть около двадцати тысяч. Фокус в том, что реальным бутылочным горлышком всегда были грузоподъемность и обработка грузов. Я вывел это, экстраполируя статистику морских перевозок нашего мира и революцию контейнерных перевозок 1960–1970-х годов — вещь, которую проигнорировали писатели, далекие от моря и до сих пор мыслившие категориями торгового флота Второй мировой. В фильме «Чужой» с их «Ностромо» это, кстати, уже поняли.

Затем я сообразил, как решить проблему доставки контейнеров с космодрома на орбиту, и, к счастью, технологии BattleTech дают простые и изящные решения. Меня очень порадовало, что экономика при этом остается рабочей, торговля идет, а космические путешествия неожиданно оказываются доступными по цене. И поскольку K-F привод работает как телепортация, при правильном расположении и цепочке прыжков можно добраться куда угодно, независимо от расстояния, всего за пару дней. Проблема в том, что для любого перелета приходится лететь на дропшипе до точки прыжка и обратно, что добавляет в среднем по две недели в каждую сторону. Так что круговая поездка на коммерческих джампшипах куда бы то ни было занимает месяц.

Так что полеты на звездолетах больше похожи на путешествия на пароходах или океанских лайнерах в эпоху до авиации. И да, вопрос, который ты задавал про невесомость и необходимость искусственной гравитации, создаваемой движением дропшипа, мне еще предстоит объяснить подробно, но опять же: если читать историю внимательно, а не просто перелистывать страницы, это прямо написано в тексте.

Это напрямую связано с военной логистикой. Внутри гражданских маршрутов одного Государства-Преемника расстояние не проблема, и воинские части можно перебрасывать от границы к границе, как по железной дороге. Для военного же вторжения на чужую планету каждый прыжок превращается в аналог операции по захвату островов на Тихом океане во Второй мировой. А для рейдового отряда каждый прыжок требует визита дропшипа на планету по пути просто потому, что невесомость быстро стремительно подрывает здоровье бойцов.

При этом в тексте также упоминается рейд КомСтара на Лютьен, где наемники «пристроились» к коммерческим маршрутам. Рейдеры вполне могли так делать, бесплатно используя гражданские джампшипы противника, чтобы совершить несколько прыжков вглубь вражеской территории с минимальным временем в невесомости, но это сложно. Единственное, что я не осветил — это то, что пираты и работорговцы точно так же использовали бы маршруты гражданского флота джампшипов для своих набегов.

Не стесняйся задавать любые вопросы. Подобные эссе по worldbuilding' у и разборы сюжета мне действительно в удовольствие и не требуют таких колоссальных затрат, как написание художественного текста. Теперь, когда я поставил историю на паузу, я с радостью отвечу на всё, что тебя интересует.

[General Bison]

Комментарии режиссёра: Претензии и признания

Одна из самых забавных вещей в главе «Претензии и признания» — это то, сколько символизма накрутилось вокруг сцены, которая изначально вообще не задумывалась как символическая. Это была просто прогулка по парку.

Первоначальная цель была намного проще. Я хотел сделать приятную интермедию между Виктором и Алиной, дать возможность показать их вместе вдали от военной и институциональной обстановки, которая доминирует в большей части истории. Я также хотел передать венский характер Самоса через его улицы и сады. А с точки зрения иллюстрации мне нужен был портрет обоих персонажей в полный рост: Виктор в фуражке и со своим командным стеком с черепом Атласа, и достаточное количество окружающего пространства, чтобы задать сеттинг.

Сам парк пуст по совершенно прозаическим причинам. Там действует комендантский час и ограничения по безопасности, а большая площадь в центре садов служит площадкой для посадки вертолетов. Поэтому ворота закрыты. Я хотел добавить ворота еще и потому, что они создавали сильную геометрическую перспективу, к которой я стремился: аллея формировала четкую точку схода прямо на воротах.

И только потом я понял, что совершенно случайно заложил в эту сцену.

Закрытые ворота выглядят почти смущающе пророчески. На данный момент Алина всё еще свободная женщина, хотя уже беглянка и вряд ли живет обычной жизнью. Но это, по сути, последний закат её прошлой жизни. Она встретила Виктора, и её жизнь вот-вот станет чем-то совершенно иным. Таким образом, ворота приобрели ретроспективный смысл: это не просто ограда, не пускающая людей в закрытый парк. Это ворота, закрывающиеся за прошлой жизнью Алины.

Я этого вообще не планировал.

Тот же визуальный мотив позже становится уже намеренным, когда Алина прибывает в поместье Виктора. Там ворота становятся порогом дома, который со временем станет её домом. В результате эти двое ворот образуют визуальную рифму — от случайной к намеренной. Ворота парка закрывают прошлую жизнь Алины; ворота поместья впускают её в новую.

Закат работает точно так же. Я просто хотел красивую вечернюю сцену. Лишь позже я осознал, что её можно прочесть как закат последнего дня прошлой жизни Алины. Она этого не знает, Виктор этого не знает, и я уж точно об этом не думал, когда проектировал сцену. Но зная продолжение истории, этот образ становится почти невыносимо точным.

Есть и другой слой, касающийся самого Виктора. Время года — осень. Опять же, я просто выбрал такую атмосферу: дата была середина сентября, а по статистической вероятности из сотен обитаемых планет у некоторых календарь и времена года будут плюс-минус синхронизированы с Террой. Но осень впоследствии стала очевидной метафорой собственной жизни Виктора: он человек, который уже провел на войне около двадцати лет, и хотя он находится в начале своего восхождения к власти, он уже приближается к осенней поре своей жизни.

Фонтан в парке был добавлен по самой прозаической причине: в парках бывают фонтаны. Но в ретроспективе он создает символический контрапункт человеку, стоящему рядом с ним. Вода символизирует жизнь, обновление и непрерывность, в то время как мундир и стек Виктора несут в себе ассоциации с войной и смертью. Фонтан — это жизнь; стек с черепом — смерть; Виктор стоит между ними.

Форма дает еще одну подборку ретроспективных смыслов.

Черно-белый мундир был просто моей попыткой воссоздать парадную форму Синдиката Дракона как можно точнее. Но черно-белый контраст стал отличным отражением самого Виктора: человека контрастов, не «серого», морально и психологически разделенного между казалось бы несовместимыми качествами. Солдат и джентльмен, обездоленный сирота и будущий дворянин, безжалостный выживальщик и любящий муж, насилие и нежность, прошлое и будущее. Черное и белое стали случайной визуальной метафорой дуализма его характера и, в более широком смысле, противоречивой природы человеческой души.

У красной отделки (кантов) немного другая история. Она органично принадлежит военной форме. В оригинальном сурсбуке Дома Курита упоминался оранжевый, но я считаю это ошибкой аколита КомСтара, который разглядывал выцветшую иллюстрацию и принял цвет за красный. В более поздних книгах это исправили на красный. Но я отвлекся. Я вдруг понял, что ярко-красный представляет собой одновременно и кровь, и жизнь. Кровь — это вещество жизни, но это и самое прямое напоминание о насилии, через которое прошел Виктор.

Бордовые сапоги — пожалуй, самый странный пример этого процесса.

Первоначальная причина сделать их темно-красными была столько же практической, сколько и эстетической. Опять же, гид КомСтара упоминает красные сапоги, хотя цвет на иллюстрации выцвел, поэтому я подумал, что это снова ошибка тех недоплачиваемых аколитов. Хотя ярко-красная кожа вполне допустима для церемониального использования — ярко-красная обувь действительно имеет прецеденты в русском народном костюме. И у нее есть исторические ассоциации: алые туфли римских императоров, позже добавленные к регалиям Священной Римской империи и Папства.

Было бы логично, если бы Координатор носил красные сапоги с парадной формой именно по этой причине, но большинство солдат не стали бы носить ярко-красную обувь, которая легко марка. Более темный бордовый гораздо практичнее и оставляет чистый красный цвет для императорского достоинства.

Затем я посмотрел на них и вдруг понял, что они цвета запекшейся крови.

И это подошло Виктору практически идеально.

Эти сапоги олицетворяют кровь его прошлого: кровь, которую он пролил, и кровь людей, которых он убил за годы службы в пехоте, а затем диверсантом, пока все еще был Обездоленным. Ярко-красный цвет мундира намекает на живую кровь и жизненную силу; темно-бордовый цвет сапог намекает на кровь, которая уже была пролита и высохла.

В этом образе есть даже непреднамеренная физическая метафора: Виктор шагает по своему прошлому.

А еще есть командный стек Виктора с черепом Атласа. Его первоначальная функция заключалась просто в том, чтобы сделать портрет безошибочно узнаваемым: это Виктор — ветеран, командир, мехвоин, человек, чья авторитетность была завоевана военной службой. Но череп неизбежно несет в себе символику смерти и войны.

В сочетании с сапогами и фуражкой получается довольно изящная вертикальная композиция.

У ног Виктора — темно-красный цвет запекшейся крови: накопленное насилие его прошлого.

У его бока — череп: смерть, война и командование.

На его теле — черно-белые контрасты его личности и красный цвет крови и жизни.

А на голове сидит фуражка майора с козырьком.

Фуражка — это, по сути, его корона.

Но принципиально важно то, что это не аристократическая корона. Виктор — сирота и Обездоленный. У него нет наследственных прав на власть и нет великой семьи за спиной. Он поднялся с самого дна за двадцати лет войны: от сироты и лишенного меха солдата до пехотинца, диверсанта, мехвоина, наемника и командира, и в конечном итоге — к титулу барона.

Поэтому его корона — это фуражка офицера.

Это дает образу ретроспективную прогрессию: человек, стоящий перед нами, буквально поднялся от крови под своими ногами к власти над своей головой.

Двенадцать роз — еще один пример символизма, который проявился лишь позже. На тот момент это просто романтический жест. Двенадцать роз — совершенно обычный букет, и я уж точно не думал: «это символизирует детей, которые со временем появятся у Виктора и Алины».

Букет становится символом семьи, которой еще не существует. Поскольку дюжина роз изначально была просто розами, символизм существует только в ретроспективе.

То же самое справедливо и для Дворца Юстиции в более ранней сцене, когда Виктор и Алина идут к его штабному броневику, и он отпускает свою телохранительницу на ночь. Изначально я выбрал это здание просто потому, что хотел монументальное общественное здание с греческим влиянием, подходящее для смеси венской и неогреческой архитектуры Самоса. На самом деле оно смоделировано с венского парламента — просто так совпало, что это было визуально впечатляющее место с парковкой в нерабочее время.

Они вернутся в это место через год. Это не намеренное предзнаменование. Это совпадение, которое я впоследствии решил использовать как драматическую иронию.

И это различие важно для меня. Некоторые из этих деталей были заложены сознательно; другим был намеренно придан новый смысл уже после того, как они были написаны; а третьи остаются совершенно случайными. Мне кажется, последняя категория иногда оказывается самой интересной.

Эта «Прогулка по парку» задумывалась как тихая романтическая сцена и элемент визуального worldbuilding'а. Парк закрыт из-за ограничений по безопасности. Фонтан там потому, что в парках есть фонтаны. Осенние листья там потому, что на дворе осень. Ворота там потому, что они хорошо смотрятся в перспективе. Бордовые сапоги там потому, что они практичны. Дворец Юстиции там потому, что он выглядит как то монументальное здание Самоса, которое я хотел показать.

И все же, когда история уже существует целиком, эти обычные решения начинают выглядеть как система символов.

Персонажи ничего этого не знают.

Они просто гуляют.

Но читатель, оглядываясь назад, может видеть, что они идут сквозь последний закат прошлой жизни Алины, мимо ворот с решетками, похожими на тюремную дверь, рядом с фонтаном, символизирующим жизнь и обновление, пока Виктор держит в одной руке череп, а на ногах носит цвет запекшейся крови.

А на голове у него фуражка, которую он заслужил, выбравшись из той жизни, из которой он пришел.

Пожалуй, это самый интересный урок, который я извлек из этой сцены: иногда символизм — это не то, что автор вкладывает в историю. Иногда это то, до чего история дорастает сама.

Удивительное литературное совпадение

Есть еще одно совпадение, связанное со стеком Виктора, которое я обнаружил только после того, как написал эту часть истории.

Гораздо позже я наткнулся на рассказ Дэшила Хэммета, сюжет которого содержал комбинацию элементов, неуютно близких к завязке, которую я независимо дал Виктору и Алине. Протагонист Хэммета — чужак, который пересекает пустыню и прибывает в город, где царят преступность и коррупция. Он носит с собой тяжелую трость, которая является не просто атрибутом стиль: он использует её как оружие — и как дубинку, и для парирования атак. В городе он встречает хорошенькую девушку, работающую в почтово-телеграфном отделении, которая оказывается одним из немногих честных людей в этом коррумпированном окружении. Естественно, чужак в нее влюбляется.

Сходство с моей историей поразительное.

Виктор — точно такой же аутсайдер, прибывающий в неспокойное общество, а город Самос — это оазис на пустынной планете Кирхбах. Он носит с собой тяжелый командный стек с черепом Атласа, который служит одновременно и знаком власти, и, при необходимости, очень практичным оружием. Он встречает Алину — молодую девушку, работающую в КомСтаре (межзвездной организации связи), и она занимает аналогичную уникальную моральную позицию в окружающем её мире. Их встреча со временем перерастает в историю любви.

Важная оговорка заключается в том, что я открыл для себя рассказ Хэммета уже после того, как написал этот материал. Я не адаптировал его сознательно, и это сходство не было данью уважения. Я просто независимо пришел к очень похожим сюжетным механизмам.

Различия, конечно, есть. Стек Виктора — это прежде всего военный символ командования, а не замаскированная боевая трость, да и Алина — далеко не просто «честная девушка с почты». Её собственная история куда темнее и сложнее. Сеттинги, жанры и итоговые сюжеты совершенно разные.

Но меня зацепило именно сочетание: чужак, опасный город, тяжелая палка, которая может стать оружием, и молодая девушка, связанная со связью, которая становится объектом его чувств.

Это еще один пример того, что неоднократно случалось во время написания этой саги:
Иногда я обнаруживаю, что казалось бы оригинальный элемент моей истории имеет более старого литературного предка, с которым я никогда сознательно не сталкивался. Один русский читатель, который на самом деле не читал мою работу, сделал поспешные выводы и обвинил меня в том, что я пишу как русские романисты XIX века, которых его заставляли читать в школе, и ложно приписал мне использование заезженного литературного архетипа офицера с темным прошлым. Я этого не знал и воспринимаю это обвинение как комплимент, причем не обязательно плохой. Старая история может дать новый смысл новым читателям.

В данном случае совпадение особенно забавное, потому что стек Виктора к тому моменту уже стал важнейшей частью его визуального образа. На самом деле это военный трофей из приключений Старкова в настолке (на партией в настольный BT). Наш Гейм-мастер описал лиранского генерала, размахивающего тростью с платиновым кулаком Штайнеров, и Виктор забрал её себе — из практических соображений (у него плохо с равновесием), а также как трофей и особый знак различия. Для него это его маршальский жезл, символ командования, завоеванного в бою, а не полученного от государя. И только потом я обнаружил это совпадение с рассказом Дэшила Хэммета.